Я стою на пороге юношеского возраста, когда меня начинают уводить в лес оранг-буньяны, лесные люди. Никто из моих односельчан не знает, потому что лесные люди живут в невидимом мире, но я подружился с огромным количеством мальчиков и девочек. Мы веселимся, играем. С девочками игры странные с самого начала: например, они могут завалить меня толпой и щекотать, пока я не обмочусь, а их юная княжна по имени Лина делает намёки, обращается со мной то ли как со слугой, то ли как с мужем, вызывая этим неловкость, но и непонятное тепло на душе. А вот игры с мальчиками обыкновенные — бегаем, прыгаем, дерёмся на деревянных мечах, всё как дома. И когда я возвращаюсь домой и начинаю играть с односельчанами, я не замечаю, что мои навыки, которые отрабатываются такими играми, стали стремительно расти, не замечаю, что я становлюсь резко сильнее, сообразительнее, легче дышу и двигаюсь. Зато это замечает старейшина. Он понимает, что со мною что-то происходит.

Как-то раз уже в раннем юношеском возрасте я прихожу в мир лесных людей, и мы с Линой играем наедине. Она в травяной постели пытает меня щекоткой, держит и не даёт вырваться. Я кричу и смеюсь, и мне так хорошо, что я не замечаю, как вокруг шумно. Лесные дети приказали природе заглушать звук, чтобы никто в мире людей не услышал моего смеха. Но старейшина, последовавший за мной в лес, хотя и не может пройти в мир лесных людей, сразу понимает, что я там. Дело в том, что мир лесных людей камерный, небольшой, но его площадь соответствует площади нашего мира. Это значит, что тот квадрат земли, на котором мы развлекаемся, в реальном мире размазывается на целый лес. И старейшина понимает, что в наших краях птицы никогда не пели так громко, хотя в мире людей их крик размазан, не так сконцентрирован, как в мире лесных людей. Когда он прислушивается и всё-таки слышит мой приглушённый хохот, он убеждается в своей правоте.

Когда я возвращаюсь домой, он вызывает меня на разговор. Он говорит, что хотя понимает, что дружба с оранг-буньянами мне явно идёт на пользу, мне стоит помнить, что лесные люди могут быть коварными, что они могут пленить меня, и что если у меня там есть девочка, то она может вынудить меня поклясться в верности, а потом эти слова я назад уже не верну, а они будут иметь магическое действие. Жениться — это действительно очень серьёзно для мужчины нашего народа, ведь у нас принято переселяться в дом жены, если мне придётся жениться на лесной девушке, я могу уйти в иной мир и больше никогда не увидеть мать и сестёр.

Целую ночь я думаю о том, что мне сказал старейшина, накручиваю себя, потом думаю день, а вечером возвращаюсь к Лине. Она начинает со мной играть, но видит, что я не беззаботен, как обычно. Она спрашивает меня, в чём дело, призывает меня принять её ласку и всё рассказать. Привалившись к ней сбоку головой в бедро, я, подтаивая от её поглаживаний по волосам, рассказываю о своих опасениях. Когда я перехожу к теме того, что она может насильно меня женить, я непроизвольно выдаю массу эротических подробностей, появившихся у меня в голове — я боюсь, что Лина притянет меня за шею, заткнёт рот, сожмёт яички рукой и не отпустит, пока я не соглашусь. Это признание сильно возбуждает нас обоих, и в травяной постели мы впервые милуемся как взрослые.